Что такое экономика страны и кто контролирует деньги

Рейтинг лучших брокеров за 2020 год:

Что такое экономика страны и кто контролирует деньги?

МОЖЕТ ЛИ СКРЫТАЯ ЭКОНОМИКА БЫТЬ РЕВОЛЮЦИОННОЙ?
ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ
ФОРМАЛЬНОЙ И НЕФОРМАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ (1)

Американский социолог Стюарт Генри (профессор социологии университета Восточно-го Мичигана, Бостон) подходит к анализу неформальной экономики с позиций теории социально-экономических систем. По его мнению, благодаря сосуществованию и взаимодействию формальной и неформальной экономики реальное рыночное хозяйство предстает обществом “ экономического плюрализма ” , различные элементы которого, при некоторой степени самостоятельности, образуют единый хозяйственный организм. Именно анализ неформальной экономики как части рыночно-капиталистической системы хозяйства позволяет автору оценить “революционный потенциал” неформальной экономики, о чем исследователи спорят уже 15 лет.

Экономический плюрализм в капиталистическом обществе

“Доминирование в современную эпоху капиталистического способа производства, – пишет автор статьи, – не устраняет полностью существования или влияния [иных, пусть] второстепенных способов производства…” (с. 31).

Еще К. Поланьи (2) указывал, что даже при наличии единой экономики большинство обществ имеют несколько систем обмена и являются, как он это называл, “полицентричными экономиками” (multicentric economies). Применяя этот подход к современному индустриальному обществу, Д. Дэвис (3) выделил в нем помимо “рыночной экономики”, основанной на законах коммерции, и “редистрибутивной экономики”, основанной на государственном регулировании, также “домашнюю экономику”, которая управляется традициями членов семьи, а также “экономику подарков”, которая подчиняется правилам реципрокности. При исследовании социальных изменений “мы должны учитывать, таким образом, не только …доминирующую рыночную экономику, но также и другие элементы экономики…” (с. 32).

По мнению автора, в капиталистическом обществе можно выделить три основных вида хозяйственных систем: регулярная (формальная) экономика, криминальная экономика и неформальная экономика (рис. 1). Каждая из них относительно самостоятельна, развивается по своим правилам и распадается на более дробные части.

Регулярная (формальная) капиталистическая экономика подразделяется на рыночную экономику свободного предпринимательства и редистрибутивную экономику государственного регулирования. Она “включает все виды занятости, производства и потребления товаров и услуг, которые официально зарегистрированы государственной системой учета либо правительственными службами, подчиняясь тем самым государственным законам и административным постановлениям” (с. 32).

Рис.1.Классификация экономических структур.

С регулярной рыночной экономикой и редистрибутивной сферой пересекается криминальная (нелегальная) экономика , которая включает все виды действий, определяемые как преступления (кражи, грабежи, угоны машин, мошенничество, скупка краденного), а также классические виды бизнеса “черного” рынка (азартные игры, подпольное ростовщичество, проституция, наркобизнес, контрабанда оружия или запрещенных медикаментов и т. д.). Криминальная экономика схожа с регулярной в том, что она приносит доход участвующим в ней лицам. То, что криминальная экономика накладывается на регулярную, было ясно продемонстрировано в исследованиях, посвященным взаимоотношениям между правительством и организованной преступностью, законным бизнесом и скупкой краденного, профсоюзов и мафии.

Русскоязычные брокеры бинарных опционов:

По поводу того, что такое неформальная экономика , среди экономистов существуют большие разногласия. Дать точное ее определение трудно по той причине, что она обычно определяется как альтернатива или отрицание по отношению к общепринятым институтам и структурам. “Поэтому то, что считают неформальной экономической деятельностью, очень часто зависит от характера целостной системы, к которой она относится” (с. 33). Это обстоятельство и подходы к данной проблеме с позиций различных научных дисциплин объясняют, почему для обозначения этой сферы деятельности существует более 30 различных терминов. Все авторы, однако, согласны с тем, что в развитом капиталистическом обществе эта деятельность:

“1. Неофициальна и скрыта от государственной системы учета, не регистрируется ее экономической или криминальной статистикой;

2. включает производство, потребление и торговлю товарами и услугами, осуществляемые лицами, которые заняты в регулярной или в криминальной экономике;

3. маломасштабна и локальна – основана на личных взаимоотношениях между друзьями, родственниками и знакомыми;

4. трудоемкая, требующая незначительного капитала” (с. 33).

Неформальная экономика состоит из трех компонентов.

Первый – это нерегулярная экономика (“irregular economy”), которая включает труд вне формально-регистрируемой занятости и обычно характеризуется как работа “на стороне”, “налево”, “при лунном свете” (4). В глобальном контексте лишь малая доля рынка труда охватывает зарегистрированную и стабильную занятость; большая часть работников имеют случайную (precarious) занятость, которая никак не регистрируется. Даже если исключить из анализа страны “третьего мира”, то здесь следует вспомнить о таких категориях работников развитых стран, как мигранты или замужние женщины-домохозяйки. “Хотя такая деятельность не зарегистрирована как часть формальной регулярной экономики, однако эти нерегулярные работники (irregular workers) являются важным элементом ее существования и отлично описаны как работающие в рамках “теневой занятости” (shadow employment), как назвали это явление А. Иллих и Р. Пол” (5) (с. 34). Нерегулярная экономика в некоторой степени накладывается на редистрибутивную и криминальную экономику, а также пересекается с двумя другими компонентами неформальной экономики – скрытой экономикой и социальной экономикой.

Скрытая экономика (“hidden economy”) – второй компонент неформальной экономики – паразитирует на регулярной и потому в значительной степени входит в криминальную экономику. Д. Диттон дает следующее определение скрытой экономике: это “субкоммерческое движение материалов и финансов наряду с систематическим утаиванием этого процесса ради нелегальных доходов… микроскопические искажения видимой экономической структуры, на которой они паразитируют” (6) (с. 35). Скрытая экономика включает те виды деятельности, которые не являются основным источником доходов; она обеспечивает выгоду для одних лиц путем хищений и жульничества по отношению к другим. Скрытая экономика – это, по Д. Диттону, “совмещенные преступления” (“part-time crime”), совершаемые “по совместительству” с выполнением официальных обязанностей как “синими”, так и “белыми воротничками”.

Третьим компонентом неформальной экономики является социальная экономика (“social economy”), которая определяется как “сектор экономической деятельности, не регистрируемой методами экономических измерений и не использующей деньги как средство обмена” (с. 35). Она включает бартерную и swapping экономическую деятельность, широко распространенную главным образом среди бедных, но заметную и в среде представителей среднего класса (особенно менеджеров). Есть многие исследования, посвященные описанию си-стемы взаимоподдержки обитателей городских гетто или рабочих методами редистрибуции и реципрокности. По мнению Р. Пола (7), те, кто имеет формальную работу, проявляют в этой неформальной экономике более высокую активность. В своих работах Р. Пол называет эту экономику “самообеспечением” (“self-pro-visioning”), Д. Гершуни (8) – “самообслуживанием” (“self-servicing”). Эти экономисты указывают, что семейная (или домашняя) экономика (household / dome-stic economy) сосуществуют с “коммунальной экономикой” (“communal econo-my”), которая также производит блага, которые могли бы быть куплены, но при этом производители уже не совпадают с потребителями. Речь идет о разных видах “домашнего труда” (“domestic labor”), интерес к которому особенно подогревается феминистками, настаивающими на высокой ценности труда женщин.

На рис. 1 схематически показано наложение друг на друга различных видов экономической деятельности в современной хозяйственной системе. По различным оценкам, за пределами формальной (регулярной) экономики скрыто от 2 до 25% ВНП (с. 36).

Диалектическая взаимосвязь между формальной и неформальной
экономикой: взаимная поддержка

По мнению автора статьи, отношения между регулярной экономикой капиталистического общества и его неформальными экономическими сферами строятся по принципу интегральной множественности (integral plurality). Взаимоотношения между формальной и неформальной экономикой поддерживаются двояким образом:

Обратите своё внимание:  Живой график опционов

“неформальная экономика как часть стремится отделиться от регулярной экономики в результате противоречий, порождаемых ростом формальной / регулярной экономики”;

“регулярная экономика сращивается со всеми существующими видами [неформальной] экономики, эксплуатируя и поглощая их” (с. 37).

Взаимная поддержка посредством дивергенции или отделения. “Поддержка посредством дивергенции или отделения означает, что внутри капиталистического общества создаются контрструктуры. Они принимают форму субэкономик, которые исключены из капиталистической системы. [Но] одно-временно [эти] субэкономики …помогают поддерживать системную целостность” (с. 37).

Так, при возникновении капитализма, как указывал Д. Диттон (9), происходила серьезная трансформация границ законности, так что некоторые прежние легальные институты уходили в скрытую экономику (hidden economy). В частности, если ранее арендаторы земли могли широко пользоваться “общинными правами” (common rights), то в XVIII в. законы об огораживании отнимают эти права, после чего сбор леса, охота и выпас скота криминализировались, превратившись в кражу леса, браконьерство и нарушение прав владения. В конце XVII – XVIII вв. рабочие недавно основанных мануфактур постоянно брали для обмена и продажи небольшое количество производственных материалов, на что было принято не обращать внимания. Однако в конце концов подобное самопотребление части произведенной продукции стали рассматривать как кражи и хищения; “торговля похищенными [с предприятия] товарами образовала первую скрытую экономику” (с. 38).

Изучая развитое капиталистическое общество, П. и Л. Ферманы указывают (10), что многие причины развития современной неформальной экономики также кроются в структурных особенностях самого индустриального общества. Оно порождает находящиеся в этнокультурной изоляции группы людей с низкими доходами, которые находят занятость преимущественно в неформальной экономике. Аналогично в эту сферу уходят и безработные.

Огромную роль в генерировании неформальной экономической деятельности играет также развитие централизованного правительственного регулирования и государственной налоговой политики. П. Гутманн прямо пишет, что “подземная экономика (subterranean economy), как и черные рынки по всему миру, создается правительственными правилами и ограничениями” (11) (с. 39). По мере усиления редистрибутивных функций “государства всеобщего благосостояния” подпольная экономика становится своего рода “партизанским капитализмом” (“guerrilla capitalism”), направленным на уклонение от налогов. Персонализированность отношений, спонтанность, гибкость, высокие адаптивные возможности и готовность к инновациям – таковы те выигрышные черты, которые обеспечивают выживание неформального бизнеса в его противостоянии регулируемой формальной экономике.

Взаимная поддержка посредством конвергенции или сращивания. Взаимосвязь формального и неформального секторов экономики хорошо прослеживается по исследованиям “неформальных возможностей дохода” в странах “третьего мира”. Этот неформальный сектор описывают как мелкотоварное производство, развивающееся параллельно капиталистической экономике.

Давно отмечено, что неформальный сектор содействует экономическому росту, производя дешевые потребительские блага с использованием трудоинтенсивных технологий. «Некоторые доказывают, что работники неформальной экономики капиталистических стран “третьего мира” являются замаскированными наемными рабочими, поскольку их производство контролируется промышленным капиталом, который диктует объем, тип и качество производимых товаров, устанавливая [при этом] цены ниже их истиной стоимости” (с. 40–41). По мнению Р. Бромлея и К. Герри (12), в частности, работающие по субконтрактам (или даже формально независимо от легальных фирм) практически «привязаны” к крупным предприятиям, поскольку используют их кредиты, арендуют у них недвижимость или оборудование, покупают у них сырье либо продают им свою продукцию.

Другие экономисты распространяют эти выводы и на развитые капиталистические страны. Так, по мнению К. Герри (13), “реалии мелкой неформальной экономической деятельности можно понять только в ее соотношении с историческим циклом подъемов и спадов международной капиталистической экономики”. К этой позиции присоединяются Д. Гершуни и Р. Пол, утверждающие, что «наша современная стадия экономического развития представляется стадией, когда смещение занятости происходит не только из-за автоматизации в формальной экономике, но также и из-за экспорта неформальной экономики” (14) (с. 41).

Взаимоотношения взаимной поддержки, видимо, наилучшим образом охарактеризовал Г. Шанкленд: по его словам, «в здоровом обществе” формальная и неформальная экономика «поддерживают друг друга и их отношения представляются симбиозом взаимной поддержки. Формальный сектор эффективно контролирует командные высоты экономики и политическую систему, но и неформальный сектор играет существенную роль, не паразитическую и не упадочную… Он действует в целом в интересах формальных институтов современного урбанизированного общества; он не может предложить альтернативного общества, но может – дополнительную (к формальной) деятельность с разнообразными, неформальными и более персонализированными стилями жизни. Многие виды производства, кажущиеся формальными, фактически глубоко подчинены неформальному сектору…Таковы особенности городского ландшафта со времен первой промышленной революции” (15) (с. 42).

Можно привести массу примеров подобных благодатных симбиозных вза-имоотношений. Так, продажа средств малой механизации расширяет легальный товарообмен, но одновременно ведет к расширению домашней или коммунальной иррегулярной экономики. Огромный размах приобретает торговля различными полуфабрикатами, окончательная подготовка которых к употреблению производится в домашних условиях.

Менее благоприятные с точки зрения общества примеры отношений взаимной поддержки можно проследить при изучении иррегулярной и скрытой экономики. Общеизвестна, в частности, практика использования труда нелегальных работников ради уклонения от налогов. Не менее общеприняты неформальные вознаграждения за легальные услуги, которые получают работники отелей и других сфер обслуживания. Предприниматели сознательно мирятся с нелегальными «чаевыми” в обмен на лояльность служащих и их отказ от формирования профсоюзов и требований повышения зарплаты. По существу, как отмечает Д. Диттон (16), предприниматели «потворствуют коррупции” работников сферы услуг, закрывая глаза на обман ими клиентов. Их право на получение «левого” дохода становится объектом манипуляций менеджеров, которые дают его или отнимают в зависимости от степени соответствия легальной зарплаты рыночным условиям.

Диалектическая взаимосвязь между формальной и неформальной
экономикой: взаимное уничтожение (dissolutions)

После анализа отношений взаимоподдержки между формальным и неформальным секторами экономики С. Генри переходит к рассмотрению того, как они подрывают, разрушают друг друга посредством конвергенции и дивергенции.

Взаимное уничтожение посредством конвергенции или сращивания. При изучении того, как формальная экономика разрушает неформальную, ключевое понятие – «поглощение” (absorption), что означает кооптацию, включение отдельных видов неформальной экономической деятельности в регулярную экономику. Такая ситуация описывается «законом Гейгера”: “когда контркультура порождает что-то ценное, истеблишмент присваивает это и продает”.

Это касается, в частности, профессионализации коммунальной экономики взаимопомощи и взаимоподдержки, которая принимает облик профессиональных услуг (подобно оказываемым в регулярной экономике). Именно так произошло с группами «Анонимных алкоголиков”, которые прошли путь от самодеятельного зарождения до включения их в официальные программы борьбы с алкоголизмом. Другим примером может быть использование «социальных сетей” для продажи товаров по принципу пирамиды, что превращает межличностные отношения в разновидность товарной биржи.

Наблюдается и встречный процесс – усиление элементов неформальности в регулярной экономике.

Взаимное уничтожение посредством дивергенции или отделения. Когда дистанция между формальной и неформальной экономикой увеличивается, то это усиливает уязвимость неформальной деятельности перед формальной. Занимающихся нерегулярным трудом, в частности, всегда можно обвинить в нарушении налогового законодательства. Более «тонкий” путь воздействия – это распространение через СМИ оскорбительных стереотипов, отождествляющих неформальную деятельность с чем-то низким и аморальным.

Но схожие процессы наблюдаются и в неформальной сфере. Успех групп взаимопомощи и взаимоподдержки ведет к усилению нападок на производителей формальных услуг. Аналогично нерегулярный труд и скрытую экономику выдают за общественно-полезную деятельность, усиливая неуважение к защитникам формальной экономики.

Обратите своё внимание:  IQmining – обзор платформы облачного майнинга криптовалюты

Заключение: постепенные преобразования
и радикальные общественные изменения

Подводя итоги своей работы, С. Генри формулирует следующие выводы.

“Во-первых, преобладание и доминирование социальных форм капитализма не ведет к полному поглощению всех остатков коммунальных порядков (communal orders); некоторые [их] аспекты [не только] сохраняются, но [даже], если только превалирующий порядок, с его экспансией и узурпацией власти …ослабляет сам себя, могут в силу этого оживать.

Во-вторых, существующие доминирующие экономические структуры имеют неизбежную тенденцию продуцировать противостоящие [им] общественные формы, такие, как неформальная экономика…

В-третьих, отношения между преобладающей капиталистической экономикой и противостоящими ей формами – это отношения взаимозависимости и взаимодополняемости; формальная и неформальная экономика связаны конвергентными и дивергентными отношениями [как] поддержки [так] и уничтожения. […]

В-четвертых, неформальная экономика содержит в своей собственной субструктуре противоречивые элементы, которые способствуют ее реабсорбции в капиталистическое общество” (с. 48).

Есть исследователи, которые считают неформальную экономику «социалистической альтернативой капиталистическому развитию” или, наоборот, в духе либертарианского анархизма, видят в подпольной экономике средство освобождения от «большого правительства” и налоговых притеснений (17). По мнению же самого С. Генри, неформальную экономику вряд ли можно считать революционной альтернативой существующему строю, поскольку она вовсе не стремится уничтожить этот строй.

(1) Составлено по: Henry S. Can the H >(2) Polanyi K. The Great Transformation. Boston, 1957. С. Генри ссылается на идеи знаменитого американского историка-экономиста, специалиста по теории экономических систем, который привлек внимание современных обществоведов к «многоукладности» любой экономики, где сочетаются передовые и архаичные элементы. В своей концептуальной монографии “Великая трансформация” К. Поланьи выделил три основных типа отношений обмена — реципрокность (дарообмен), редистрибуцию (централизованное перераспределение) и рыночный обмен (купля-продажа), которые как правило сосуществуют друг с другом.

(3) Davis J. Gigt and the U. K. Economy // Man. 1972. № 7. Р. 408-429.

(4) “Работающие при лунном свете” (moonlighting) — принятое в США иносказательное обозначение работников, нелегально подрабатывающих во внеурочное время (после окончания обычной рабочей смены в легальном секторе экономики).

(5) Illich I. Shadow Work. L., 1981; Pahl R. E. Divesions of Labor. Oxford, 1994.

(6) Ditton J. The F >(7) Pahl R. E. Does Jobless Mean Workless ? Unemployment and Informal Work // The Annals: The Informal Economy // Ed. by L.A. Ferman, S. Henry, M. Hoyman. Beverly Hills, 1987. P. 36-46.

(8) Gershuny J. Technology, Social Innovation and the Informal Economy // The Annals: The Informal Economy // Ed. by L.A. Ferman, S. Henry, M. Hoyman. Beverly Hills, 1987. P. 47-63.

(9) Ditton J. Percs, Pilferage and the F >(10) Ferman P., Ferman L. The Structural Underpinning of the Irregular Economy // Poverty and Human Resources Abstracts. 1973. № 8. Р. 3-17.

(11) Gutmann P. The Subterranean Economy // Financial Analysts Journal. 1977. № 34. Р. 20.

(12) Bromley R., Gerry C. Casual Work and Poverty in Third World Cities. L., 1979.

(13) Gerry C. Developing Economies and the Informal Sector in Historical Perspective // The Annals: The Informal Economy. Beverly Hills, 1987. P. 100-119.

(14) Gershuny J., Pahl R. Work Outs >(15) Shankland G. Towards Dual Economy // The Guardian. 1977. December 23. P. 23.

(16) Ditton J. Part-Time Crime: An Ethnography of F >(17) См., например: Cash A. Guerrilla Capitalism: How to Practice Free Enterprise in an Unfree Economy. Port Townsend: Loompanics Unlimited, 1984.

«Пока приходится констатировать сплошной туман»

Потенциал снижения ключевой ставки в России сохраняется. Об этом заявили в Министерстве экономики. В пятницу Центробанк опустил ставку рефинансирования с 11 до 10,5%. Регулятор объяснил решение тем, что инфляционные риски снизились, а экономика близка к восстановлению. Экономист Сергей Алексашенко не видит оснований для такого оптимизма.

Промучавшись почти целый год над гамлетовским вопросом — снижать или не снижать, — Банк России принял героическое решение снизить ключевую ставку. Слегка, немного — с 11% до 10,5%. Последовавшие вслед за этим комментарии руководителей Центробанка меня, скорее, запутали, нежели прояснили ситуацию.

С одной стороны, за последние полгода ничего нового в экономике не произошло. Ну, или точнее, Центральный банк с начала года описывает экономику примерно в одних и тех же словах. Замедление спада и признаки роста в маргинальных секторах типа производства одежды, надежда на общий разворот экономики во второй половине года, низкий спрос, снижающиеся инфляция и инфляционные ожидания. С другой стороны, сохраняется тот же самый набор рисков, который мешал Банку России пойти на снижение ставки раньше — непредсказуемые цены на нефть (то ли снизятся, а то ли подрастут), возможность смягчения бюджетной политики, избыточный оптимизм потребителей, волатильность мировых рынков. Одним словом, понять, что такого случилось за последние полтора месяца, что подтолкнуло Банк России к принятию решения, я не смог.

Точно также я не смог понять, что двигало советом директоров, когда ставку снизили на мизерные полпроцента. В озвученном базовом прогнозе инфляция на год вперед оценивается в 5%, то есть реальный уровень уже пониженной ставки — за вычетом инфляционных ожиданий — составляет 5,5%. Извините, но это абсолютно запредельная цена денег для любой экономики — нигде в мире вы не найдете массового спроса на деньги по такой цене; такая эффективность использования денежных ресурсов просто недостижима. Если Банк России уверен в своем прогнозе, то что мешало снизить ставку на пару процентов сразу? Или в прогнозе есть какие-то невидимые нам подводные камни?

Продолжение обсуждения руководством ЦБ тезиса о структурном профиците ликвидности вообще привело меня к странному выводу. Сегодня в России кредитная ставка ЦБ не работает просто потому, что банки не берут деньги взаймы у ЦБ. Вернее, сам ЦБ не считает нужным давать банкам кредиты, контролируя их выдачу в ручном режиме. Проводя свои кредитные аукционы, Центробанк каждый раз снижает общие лимиты кредитования; в итоге с начала прошлого, 2020-го года задолженность банков по кредитам, полученным от Банка России, сократилась почти в 10 раз. А в условиях грядущего профицита ликвидности работающей ставкой должна стать депозитная, которая сегодня составляет 9,5%. То есть банки могут смело брать у населения деньги под 6-7 процентов годовых и, сдавая их на хранение в Центробанк, избегать всяческих рисков и спокойно жить на эту разницу. Не уверен, что именно такую экономическую модель хочет видеть Центробанк.

В решении по ставке для субъектов российской экономики — и для банков, и для компаний, и для простых людей — важны оценка ситуации Банком России и его обещания в отношении будущей политики. А здесь пока приходится констатировать сплошной туман.

Смерть денег и альтернативная экономика

Зачем ЦБ Запада наводняют мировую экономику деньгами? Почему продукция печатных станков все более утрачивает признаки денег? Какова альтернатива современной паразитической экономке? Ответы профессора Валентина Катасонова.

Центральные банки ведущих стран Запада наводняют мировую экономику деньгами. Это проявляется, прежде всего, в том, что ФРС США, Банк Англии, Европейский центральный банк (ЕЦБ) и другие центробанки после финансового кризиса 2007-2009 гг. приступили к реализации программ так называемого количественного смягчения (КС). Они начали скупать долговые бумаги (в том числе низкого качества), вбрасывая каждый год в каналы обращения новые сотни миллиардов долларов, евро, фунтов стерлингов и других валют. Одновременно центробанки стали проводить политику последовательного снижения процентных ставок по пассивным и активным операциям. В результате ставки по депозитам центральных банков Швеции, Дании, Швейцарии, Японии, а также ЕЦБ ушли в минус. Денег стало не только много, они стали почти бесплатными.

Обратите своё внимание:  Альфа Трейд отзывы клиентов об Alfatrade.com

Парадокс состоит в том, что подобная денежная экспансия ведущих центробанков Запада не привела к развитию реальной экономики, но стала загонять ее в тупик. Причин тому несколько. Во-первых, все большая часть продукции денежных печатных станков уходит на финансовые рынки, где разгорается азарт спекулятивных игр. В реальный сектор деньги не заходят, им не светит получение высокой и скорой прибыли. Во-вторых, продукция печатных станков все более утрачивает признаки денег. Сегодня с помощью денег уже нельзя измерить ни стоимость, ни цену товаров и услуг. Яркий пример – цены на нефть, которые могут изменяться в течение года в разы. Все дело в том, что нефтяные цены стали измеряться с помощью такого инструмента, который лишь по инерции мы называем деньгами. На самом деле это банальный инструмент спекуляций, манипуляций и перераспределения богатства в пользу хозяев денег — тех, кто контролирует печатные станки. Без преувеличения можно сказать, что мы сегодня являемся свидетелями смерти денег.

Те, кто занимаются производством в реальном секторе экономики, все это чувствуют на своей шкуре. Компании в сфере промышленного производства, сельского хозяйства, строительства, транспорта не могут осуществлять долгосрочных инвестиций, заключать долгосрочных контрактов, заниматься перспективными исследованиями и разработками. Они не могут даже нормально торговать. Не хватает оборотных средств (все деньги ушли на финансовые площадки, где резвятся спекулянты), а если они даже имеются, возникают разные риски, связанные с резкими колебаниями валютных курсов, инфляционным обесценением денег, взлетами и падениями цен на товарных рынках. Современные товаропроизводители оказываются в таком положении, в каком были наши предки многие тысячи лет назад, когда еще не было такого универсального средства обмена, как деньги.

Естественно, товаропроизводители пытаются адаптироваться к эпохе смерти денег. Выстраиваются новые экономические отношения. Эти новые отношения называются по-разному: альтернативные, нетрадиционные, безденежные, товарообменные, бартерные. Всю совокупность альтернативных экономических отношений можно свести в три основные группы:

— чисто товарообменные, которые не предусматривают использования денег в любой форме;

— частично товарообменные, которые призваны минимизировать использование официальных денег;

— товарообменные, основанные на использовании альтернативных денег, то есть денег, не имеющих официального статуса).

Альтернативные формы экономических отношений могут иметь несколько уровней:

— локальный (обмены в пределах одного города, района, населенного пункта);

— национальный (обмены в пределах одной страны);

— международный (обмены между субъектами, принадлежащими к разным национальным юрисдикциям).

Развитие альтернативных экономических отношений встречает достаточно активное сопротивление со стороны хозяев денег. Это неудивительно, поскольку любые альтернативные экономические отношения подрывают монополию центральных банков на эмиссию наличных денег и монополию частных банков на эмиссию безналичных (депозитных) денег. Под разными предлогами центробанки и правительства разных стран ведут непримиримую борьбу с подобного рода «творчеством» хозяйствующих субъектов. Этим, кстати, объясняется то, что немалая часть альтернативных экономических отношений находится в «теневом» секторе экономики.

1. Чисто товарообменные операции. Классической формой таких операций является бартер. Помимо классического бартера все большую популярность приобретают «мультитоварные» бартеры – схемы, в которых могут участвовать десятки, сотни и тысячи хозяйствующих субъектов.

2. Частично товарообменные операции. Они призваны минимизировать использование официальных денег. Как правило, элементы применения валюты присутствуют в широком классе международных операций («встречная торговля»). Встречная торговля предполагает денежную оплату поставок товаров и услуг из двух стран, но при этом применяется принцип стоимостной сбалансированности поставок. Техника операций может быть очень разной. Например, экспортная выручка поставщиков из страны А может аккумулироваться на их банковских счетах и затем расходоваться на импорт товаров из страны Б. В этом случае можно уходить от использования твердых валют (доллар США, евро, британский фунт стерлингов), опираясь на национальные валюты участников встречной торговли.

Даже если встречная торговля таких обязательств, как использование экспортной выручки на банковском счете для оплаты импорта, не предусматривает, все равно принцип сбалансированности важен для стран-участниц, т.к. позволяет им контролировать устойчивость их торговых и платежных балансов, что важно для поддержания стабильности валютного курса национальной денежной единицы.

Вот лишь некоторые наиболее известные формы встречной торговли: компенсационные сделки на коммерческой основе; контрзакупки; компенсационные сделки на основе соглашений о производственном сотрудничестве; выкуп продукции, бывшей в употреблении; операции с давальческим сырьем (толлинг) и т.д. Наиболее сложной из перечисленных форм являются компенсационные сделки на основе соглашений о производственном сотрудничестве. Фактически это уже не просто товарообменная операция, а сделка по обмену инвестиций на товар. Как правило, в этой схеме присутствует еще кредитор, предоставляющий ссудный капитал инвестору.

Здесь надо сказать и о различных клирингах — механизмах, позволяющих учитывать взаимные денежные требования и обязательства участников экономических отношений. Чаще всего функции клирингового центра выполняет банк. Клиринговая схема предусматривает периодическую фиксацию сальдо денежных требований и обязательств. Сальдо может покрываться (погашаться) заранее определенной валютой (валюта клиринга). Возможно кредитование участника клиринговых отношений, у которого образовалось отрицательное сальдо. Также возможен вариант погашения отрицательного сальдо с помощью товарных поставок. После Второй мировой войны, когда в мире существовал валютный голод, большую роль в развитии международной торговли играли двух- и многосторонние валютные клиринги. В 70-е годы прошлого века, когда была демонтирована Бреттон-Вудская валютная система, с печатного станка ФРС США был снят «золотой тормоз» (отменено покрытие эмиссии долларов США золотым запасом). С этого времени началось целенаправленное уничтожение валютных клиринговых соглашений, поскольку они снижали спрос на продукцию ФРС США в разы. Сегодня интерес к валютным клирингам как альтернативе долларового диктата Вашингтона опять возрастает.

3. Товарообменные операции, основанные на альтернативных деньгах. Одним из способов выживания в современном мире, где всем участникам экономических отношений активно навязывается доллар США, называемый по недоразумению деньгами, является создание альтернативных денег. То есть таких денег, которые могли бы действительно выполнять свои экономические функции (в первую очередь, меры стоимости и средства обмена). В разных странах мира на уровне отдельных городов и районов появляется большое количество местных денег. Конечно, такие местные деньги не вытесняют полностью официальные деньги, но в ряде случаев потребность местного населения в официальных деньгах может уменьшаться в два и более раз. Местные деньги, имеющие форму бумажных знаков или записей в компьютере, активизируют обмен продуктами труда, производимыми в пределах района. Среди большого многообразия альтернативных денег особо стоит выделить бартерные деньги.

Многие эксперты признают, что в условиях нарастающей нестабильности в мире тема альтернативных (нетрадиционных) методов торговли и расчетов становится все более актуальной.

Эти брокеры дают вкусные бонусы за открытие счета:
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Биржи бинарных опционов для начинающих
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: